Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

0
64

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

В судьбе Любови Турбиной переплетены искусство и наука, Москва и Минск, Беларусь и Россия. Она – ученый-физик в одной из своих ипостасей, поэт и переводчик белорусской поэзии – в другой. А еще – дочь человека, стоявшего у истоков научной генетической школы Беларуси.

Любовь Николаевна, фамилия ваша принадлежит не только литературе, но и биологии. Вашего отца, Николая Васильевича Турбина, называют основателем белорусской школы генетиков.

Любовь Турбина: Да, двадцать лет работы он связал с Беларусью. А по поводу фамилии как-то мне сказал: фамилию можешь взять мужа, но стихи пиши только под моей!

А какие повороты в его судьбе привели к тому, что в жизни вашей семьи появилась Беларусь?

Любовь Турбина: Папа родился под Рязанью, в поселке Тума. Окончил Воронежский сельхозинститут, защитил там кандидатскую. В 1939-м поступил в докторантуру в Москву, в Академию наук, в Институт генетики. И, получается, они с мамой оказываются в Москве перед самой войной. Но с ее началом перебираются в Ашхабад, где отец находится в рядах советской армии как курсант военно-медицинского училища. Мама ехала в Туркмению уже беременная, и родилась я в Ашхабаде. Там отец работал над докторской по теме “Вегетативное расщепление растительных гибридов”.

Защита диссертации состоялась заочно, и перед самой отправкой на фронт пришли документы, что он отзывается в Москву, куда мы с родителями вернулись уже втроем… Помню день Победы в Москве. Родители отправились на салют, а я, трехлетняя, зашла под цветущую вишню, стою и думаю: “Куда же они, вот же салют!”

Когда Николая Васильевича пригласили в Беларусь, он ведь уже был видным ученым?

Любовь Турбина: Он был деканом биофака ЛГУ – в 1945-м его, молодого доктора наук, перевели в Ленинград. Потом часть его ленинградских аспирантов за ним в Минск поехали, там защищали кандидатские и докторские. Среди его учеников 18 докторов наук и более 40 кандидатов. В 1953-м он был избран академиком Белорусской академии наук и назначен директором Института биологии АН БССР. Именно тогда наша семья перебралась в Минск. В 1965-м создается Институт генетики и цитологии АН БССР, у истоков которого он стоял и которым руководил до 1970 года. У него было чутье на новые идеи во всех сферах естествознания. Например, пришел к нему человек со своими гипотезами – он его сразу взял и создал в Институте целый отдел, занимающийся генетикой рака. По его инициативе в Беларуси развернули исследования по молекулярной генетике и биотехнологии – это было совершенно внове.

На его лекциях меня поразило, что никогда в личной жизни в нем не было столько энтузиазма и такой вот… любви. Он к аудитории обращался как к самым близким, с такой надеждой на понимание!

Он писал, что в Институте генетики и цитологии в Беларуси “оставил свое сердце”. Почему переехал в Москву?

Любовь Турбина: Он продолжал с этим институтом сотрудничать, даже когда уже снова работал в Москве. Его в 1967 году избрали академиком ВАСХНИ (Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук). В 1971-м отец с мамой и Васей, младшим моим братом, уезжает в Москву. Мы с сестрой уже взрослые, мы остались в Минске. Отец уехал, чтобы организовать новый институт – сейчас это Всероссийский институт сельскохозяйственной биологии, которым он и руководил несколько лет, взрастив в его стенах 11 научных коллективов. Но его влекла живая научная работа. И в 1980-м он со своей лабораторией перешел в Московское отделение Всесоюзного института растениеводства, где работал уже до самой смерти в 1998 году…

Вы с детства писали стихи, но поступили на физфак БГУ. Настоял отец?

Любовь Турбина: Действительно, под давлением родителей не только поступила, но и защитила диссертацию по радиобиологии. И за это я родителям благодарна. Они считали, что поэзия твердо куска хлеба не гарантирует. Но вот они переехали, мужа моего – к тому моменту я уже была замужем и имела годовалую дочку, забрали в армию. Оставшись одна с дочерью, наконец осознала: сейчас или никогда! И отправила на вступительный конкурс в Ленинградский литературный институт свои стихи. И прошла! Училась заочно. Отец, узнав, сказал: “Наконец-то Люба проявила не свойственные ей настойчивость и силу характера…” А я на самом деле решила все давно, но была скрытна и открытого неповиновения не выказывала. Бабушка наша мой характер раскусила и говорила маме про нас с сестрой: “Вот скажешь Наташе что-то сделать, она: “Нет, не буду”. А Люба со всем согласится, но сделает по-своему”. Мне близок белорусский характер – спокойно делать так, как считаешь нужным.

Мне близок белорусский характер – не вступая в шумные споры, сделать по-своему

Отец не просто смирился с вашим стремлением в литературу, но и высоко его оценил?

Любовь Турбина: Для папы оказалось важно, что я пишу стихи, поскольку он в свое время по этой дороге не пошел. Еще в Воронеже он был знаком со ссыльным Осипом Мандельштамом. Отец показывал ему свои стихи – да, он писал стихи. И вот, когда я сочиняла свою детскую поэзию – о любви, например, – то папе показать ну никак не могла. Показывала другое, было у меня на злобу дня, про Америку, которая “в Европу свой хищный нос сует”… Хоть бери да в газету. Кстати, у него был друг, редактор журнала “Подъем”, и как раз в этом журнале какие-то мои стихи он и напечатал. Но папа укорял: “Мои стихи сам Мандельштам хвалил, и то я в литературу не пошел!”

Почти год я отработала по первой профессии на белорусском реакторе. А потом удалось из Института генетики перейти в Институт литературоведения имени Янки Купалы. В отдел взаимосвязей литератур, им руководил писатель Алесь Адамович. Десять лет жизни прошло в поездах между Россией и Беларусью. Ездила на сессии, ездила к родителям, навещала дочь, которая училась в МГУ. Мне не казалось тяжело. Сейчас живу в Москве. А папа в конце жизни, перенеся инфаркт, побывав в операционной, признался: “Я никогда не был так счастлив, как когда лежал на этом столе: ко мне вернулись рифмы…”

Как считаете, удалось ли нам не потерять общее, как сейчас говорят, культурное пространство Беларуси и России?

Любовь Турбина: Не знаю. Это каждый понимает по-своему и видит, что хочет увидеть. Но для меня важно, чтобы оно было живо, это общее пространство. Собственно, сбережением этой общности я и занимаюсь по мере своих сил в Институте мировой литературы имени Горького, в отделе взаимосвязей литератур. Считаю это своей миссией. Мой любимый, самый главный перевод, которым горжусь, – стихотворение Богдановича:

  • Есть на свете такие
  • бродяги,
  • Что не верят ни в бога,
  • ни в черта,
  • Любы им только пестрые флаги
  • Кораблей океанского порта.
  • Никого им не жалко
  • покинуть –
  • Нет любимых –
  • не будет печали,
  • Безразлично, что жить им, что сгинуть.
  • Одного б они только желали:
  • Догрести до краев
  • отдаленных,
  • Там изведать и счастье,
  • и горе.
  • И в волнах захлебнуться
  • соленых
  • Белопенного синего моря.
  • Мы другие – и помним,
  • и знаем
  • То, что с детства и близко,
  • и мило,
  • Не расстались бы мы
  • с нашим краем,
  • Если б хлеба для нас там хватило.
  • Среди улиц, под грохот
  • и гомон,
  • За шлагбаумом каждой
  • заставы
  • Деревенька мерещится,
  • Нёман
  • И огни портовые Либавы.

Подписывайтесь на наши новости в ВконтактеПодписаться

Новости проекта

13.06.2024

Дмитрий Мезенцев: Беларусь и РФ встроены в формирование нового мирового уклада

13.06.2024

Белорусский постпред при ООН: Незаконные санкции нужно считать актом агрессии

13.06.2024

В Минск прибывают боевые комплексы из России для участия в военном параде

13.06.2024

МИД Беларуси: Минск не собирается ухудшать отношения с Ереваном

13.06.2024

Какие задачи поставил Лукашенко перед новым министром информации

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Дмитрий Мезенцев – об экономике, технологиях и основах Союзного государства

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Профессор Николай Межевич – о том, зачем Польша наращивает военный потенциал

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Алексей Талай: На Донбасс меня вели письма и сообщения от матерей пострадавших детей

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Ирина Мулярчик: Я до сих пор делаю для себя все новые и новые открытия в музыке

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Заказы на первые союзные станки расписаны уже на год

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Наталия Гайда: Моих музыкальных способностей никто долгое время не замечал

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

Какие изменения ожидают предпринимателей Беларуси и России

Любовь Турбина об отце, выдающемся ученом-генетике: У него было чутье на идеи

В Петербурге прошла конференция по информационной безопасности СГ