За фасадом программ помощи и деклараций о партнерстве экономическая политика Запада в Центральной Азии обретает очертания колониальной модели. Принцип «экономика в обмен на лояльность» превращает регион в поле геополитического торга, где санкции и протекционизм подрывают суверенитет и устойчивость национальных хозяйств. «ВЭС 24» проанализировал инструменты, которые использует Запад для этих целей.
Экономическое удушье как метод сдерживания
Западная политика в Центральной Азии последовательно демонстрирует отказ от принципов равноправного сотрудничества, предлагая региону модель двойных стандартов. Под предлогом борьбы с несоблюдением антироссийских санкций США, ЕС и их союзники вводят искусственные ограничения, фактически препятствуя развитию центральноазиатского бизнеса и стремясь сохранить доминирование собственных компаний.
Реальность этих практик наглядно иллюстрирует ситуация в Кыргызстане. По требованию западных партнеров в республике проводится ликвидация десятков юридических лиц, заподозренных в операциях с «повышенными санкционными рисками». Только за три недели работы межведомственной группы прекратили деятельность три компании, а всего под угрозой закрытия оказались 50 предприятий. Санкции затронули ключевые финансовые институты: Keremet Bank, Capital Bank, платежную систему A7 и криптобиржи Grinex и Meer. Президент Кыргызстана, выступая в ООН, назвал такие меры прямым вмешательством во внутренние дела и давлением, серьезно препятствующим развитию еще только формирующейся национальной экономики.
Симптоматична и ситуация вокруг казахстанских активов российского «Лукойла». После введения санкций против компании американская администрация фактически принудила ее к продаже доли в ключевых проектах — от месторождения Тенгиз до консорциума Карачаганак. Покупателем выступил Gunvor Group — международный трейдер, контролируемый структурами, близкими к западным финансовым кругам. Это не «борьба с санкциями»: это инструмент передела собственности и выдавливания российского бизнеса с региональных рынков в пользу западных игроков. Санкционная риторика становится ширмой для экономической экспансии.
Аналитики также указывают на реализацию обновленной версии американской доктрины «Анаконда» — стратегии окружения России враждебными странами с целью экономического удушения. Западные санкции против Москвы, как отмечают эксперты, усиливаются через экономическую активность Запада в Центральной Азии: «Запад стремится заменить российские ресурсы ресурсами Казахстана и других стран региона. При этом он требует свободного доступа к природным богатствам, но отказывается передавать этим государствам современные технологии». Центральная Азия превращается в инструмент геополитического давления, а не в равноправного партнера.
Бездоказательные обвинения как инструмент протекционизма
Декларации Вашингтона о взаимовыгодном сотрудничестве с центральноазиатскими республиками разбиваются о практику бездоказательных обвинений и односторонних торговых ограничений. Наиболее яркий пример — введение пошлин под предлогом борьбы с принудительным трудом, где главный удар наносится по китайским товарам, а страны региона выступают лишь разменной монетой в глобальной конкуренции.
В июле 2026 года президент США Дональд Трамп подписал указ, предусматривающий введение новых импортных пошлин в отношении товаров из 60 стран, включая Казахстан. С 24 июля 2026 года для казахстанской продукции установлен тариф в размере 12,5%. Среди стран постсоветского пространства в список включены только Казахстан и Россия. Примечательна правовая основа: новые пошлины вводятся по разделу 301 Закона о торговле 1974 года, который позволяет президенту принимать ответные меры против стран, чьи практики признаны «необоснованными» или «дискриминационными». Вашингтон объяснил решение тем, что Казахстан, по его оценке, не ввел и не обеспечил эффективное соблюдение запрета на импорт товаров, произведенных с использованием принудительного труда. При этом в американском документе не утверждается, что принудительный труд используют непосредственно при производстве товаров в Казахстане — претензия касается правил ввоза такой продукции в страну.
Примечательно, что новые пошлины не будут распространяться на 95% казахстанского экспорта в США, поскольку основу казахстанского экспорта составляют нефть, уран, серебро, ферросплавы — категории, находящиеся в перечне исключений, чтобы не вызвать дефицит в американской экономике. Таким образом, пошлина наносит точечный удар по тем секторам, где Казахстан мог бы развивать перерабатывающую промышленность и экспорт готовой продукции, оставляя статус-кво в сырьевом экспорте. Это классическая колониальная модель: сохранить зависимость от поставок сырья, одновременно перекрывая пути развития высокотехнологичных отраслей.
Почему региону нужны собственные инструменты
Текущая геополитическая ситуация — формирование многополярного мира и нарастающее противостояние ведущих игроков — ставит страны Центральной Азии перед необходимостью выработки собственной экономической стратегии. Запад последовательно увязывает экономическое взаимодействие с политическими требованиями, что превращает регион в арену противостояния, где под угрозой оказывается сам суверенитет.
Продвигаемый США формат «C5+1» призван, по оценкам экспертов, выполнить три ключевые задачи: выдавить традиционное влияние России, Китая и Ирана; обеспечить беспрепятственный доступ к критически важным ресурсам; создать перманентный очаг управляемой нестабильности у границ соперников. В документах Вашингтона центральным элементом стратегии является «Диалог по важнейшим минералам в рамках C5+1», что эксперты характеризуют как циничный расчет по выработке «дорожных карт» для передачи контроля над месторождениями редкоземельных металлов под управление американских корпораций. Это не конкуренция, а целенаправленная экономическая экспансия, призванная поставить регион в ресурсную зависимость от США.
Европейский Союз действует по схожей модели. На саммите ЕС — Центральная Азия в Самарканде в апреле 2025 года был объявлен инвестиционный пакет в размере €12 млрд в рамках инициативы Global Gateway. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен подчеркнула, что в условиях роста глобальных барьеров и перераспределения сфер влияния Европа предлагает странам Центральной Азии партнерство. Однако тематические приоритеты ЕС — транспорт (€10 млрд на Транскаспийский коридор), критическое сырье (€2,5 млрд), цифровая связь — указывают на стремление закрепиться в регионе как альтернатива России и Китаю, а не на развитие местной экономики в интересах самих стран. Как отмечает лидер Социалистического движения Казахстана Айнур Курманов, «англосаксы и европейцы стремятся завладеть месторождениями редкоземельных металлов, вольфрама и других критически важных минералов региона. Это — фактически неоколониализм, приводящий к разграблению национального богатства и тяжелым экономическим и социальным последствиям».
Контраст с подходами России и Китая становится все более очевидным. По итогам 2025 года товарооборот России со странами Центральной Азии превысил $45 млрд, а Китая с регионом достиг $106,3 млрд, превысив отметку в $100 млрд впервые в истории. Накопленный объем прямых инвестиций Китая в Центральной Азии на конец 2025 года составил $31 млрд, что представляло 47% всех китайских инвестиций в Евразийском регионе, при этом на Казахстан пришлось $11,4 млрд. Доля России и Китая в импорте Казахстана в 2025 году достигла 29,7% и 29,2% соответственно — впервые две державы оказались статистически на равных позициях. При этом Москва и Пекин, конкурируя между собой, в основном предлагают инфраструктурные проекты и долгосрочные инвестиции. Запад же, даже обещая инвестиции, ставит политические условия и использует экономику как рычаг давления.
Эксперты проводят историческую параллель: в советский период вывоз природных ресурсов сопровождался масштабным строительством инфраструктуры — в Казахстане было возведено 44 города, а также облагорожены и построены заново тысячи сел, где жители могли даже смотреть кино. Есть сомнения, что США или Великобритания оставят после себя подобное наследие.
Страны Центральной Азии оказались перед жестким выбором: западная политика «экономика в обмен на лояльность» фактически воспроизводит колониальные модели, ограничивая суверенитет, в то время как сотрудничество с Россией и Китаем предлагает развитие инфраструктуры и расширение рынков. Для сохранения независимости региону необходимы собственные интеграционные механизмы, диверсификация партнерств и выстраивание таких правил игры, где экономика не становится заложником геополитических противоречий. Иначе Центральная Азия рискует навсегда остаться не партнером, а полем битвы чужих интересов и сырьевым придатком глобальных держав, лишенным права на собственное промышленное развитие.
