И поменялось отношение самого «Талибана» к своим соседям?
Плакат в Кабуле по случаю годовщины прихода «Талибана» к власти. фото: AFP via Getty Images
15 августа 2021 года «Талибан» установил полный контроль над Афганистаном. Пять лет назад, после вывода американских войск, боевики этой группировки без серьёзного сопротивления вошли в Кабул, президент Ашраф Гани бежал из страны, а существовавшая два десятилетия Исламская Республика фактически прекратила своё существование. Спустя пять лет «Талибан» по-прежнему удерживает власть и перестраивает государство в соответствии со своим толкованием шариата.
За это время отношения стран Центральной Азии и России с новым правительством Кабула прошли путь от политического неприятия и серьёзных опасений в сфере безопасности до практического экономического сотрудничества. В то же время подход самих талибов к соседям в Центральной Азии также не был одинаковым.
От неприятия к признанию: пять лет в одном обзоре
В первые дни ни одна страна, включая соседей Афганистана и Россию, не признала новое правительство Кабула, а реакция в основном сводилась к выражению обеспокоенности. Однако ситуация менялась и посольства большинства стран региона в Кабуле продолжили работу, торговые делегации начали совершать взаимные поездки, а дипломатов «Талибана» постепенно стали принимать в столицах.
В 2024 году Казахстан исключил «Талибан» из своего списка запрещённых организаций, аналогичный шаг предпринял и Кыргызстан. В апреле 2025 года Верховный суд России приостановил действовавший много лет запрет на деятельность этого движения, а в июле того же года Москва приняла посла нового правительства Афганистана.
Однако место Афганистана в Организации Объединенных Наций (ООН) до сих пор не предоставлено представителю «Талибана», и, за исключением России, ни одна страна в мире официально не признает его правительство.
Почему соседи Афганистана и Россия пошли на компромисс?
По словам Рустама Азизи, эксперта в области противодействия насильственному экстремизму, все эти изменения обусловлены скорее не доверием к «Талибану», а принятием политической реальности.
«Эта группировка уже пять лет, как сосредоточила в своих руках власть и управление Афганистаном, и в краткосрочной перспективе не видно реальной и сильной альтернативы их власти и правительству. Угрозы, исходящие от ИГИЛ-Хорасан и других террористических группировок, наркотрафик, миграция, торговые и транзитные интересы, а также сокращение присутствия Запада вынудили страны региона и Россию перейти к прагматичному сотрудничеству. Однако признание и сотрудничество не означают исчезновения недоверия и угроз», — добавил он.
Рахматулло Абдуллоев, эксперт по вопросам Афганистана, считает, что сближение последних лет в основном имеет экономическую основу и за эти рамки не выходит.
«Верно, что последние два года мы наблюдаем улучшение отношений между правительством «Талибана» и такими странами, как Россия, Узбекистан, Казахстан и другие, которое развивается на основе экономических и торговых интересов. Эти действия, независимо от их масштаба и уровня, по-прежнему, осуществляются очень взвешенно и осторожно и не выходят за рамки экономических и торговых связей», — говорит он.
Один регион — два подхода
В отношениях с Кабулом среди стран региона наблюдаются два подхода: активный торговый прагматизм Узбекистана, Туркменистана и Казахстана и осторожный подход Таджикистана.
Ташкент с первых дней сохранял маршрут Термез — Мазари-Шариф в качестве торговых ворот в Южную Азию, Ашхабад возобновил работы на афганском участке газопровода ТАПИ (Туркменистан — Афганистан — Пакистан — Индия), а Астана превратилась в одного из основных поставщиков зерна в Афганистан. Страны региона, прежде всего, рассматривают Афганистан как рынок сбыта своей продукции.
По мнению Рустама Азизи, различные подходы и позиции стран Центральной Азии в отношении «Талибана» вытекают из национальных интересов, географического положения, исторического опыта и собственного восприятия угроз безопасности.
«Такие различия в определённой степени затрудняют формирование единой региональной позиции, однако осторожность Душанбе не следует оценивать как препятствие для сотрудничества. Напротив, эта позиция является необходимым элементом баланса на фоне экономического прагматизма и порой чрезмерного оптимизма некоторых стран региона», — пояснил он.
Таджикистан: от открытой критики к осторожным контактам
Позиция Душанбе, по словам экспертов, за эти пять лет не оставалась неизменной, однако её общая линия — осторожность — сохранилась.
«Таджикистан перешёл от открытой критики и акцента на необходимости создания инклюзивного правительства к политике осторожных контактов и практического сотрудничества. Дипломатические связи, пограничные вопросы, торговля и транзитные коридоры постепенно активизировались, однако это не означает полного доверия или отказа от красных линий», — сказал Азизи.
По его словам, недавние столкновения в афганском Бадахшане и других районах между «Талибаном» и силами сопротивления, а также локальные беспорядки показывают, что север Афганистана нельзя считать полностью спокойным и управляемым: «Поэтому подходящая для нас политика — сотрудничество по необходимым вопросам, но без излишней доверчивости и с сохранением готовности в сфере безопасности».
Рахматулло Абдуллоев считает, что позиция Таджикистана, в отличие от других стран Центральной Азии, соответствует позиции большинства государств мира и международных организаций.
По словам таджикского аналитика, Таджикистан ожидает, что будут обеспечены права и свободы таджиков Афганистана, которые, согласно некоторым оценкам, составляют около 47% населения этой страны, их представители будут допущены в государственные органы, а деятельность вооружённых групп, состоящих из граждан стран Центральной Азии, в провинциях, граничащих с Таджикистаном, будет прекращена.
Экономика выходит вперёд, безопасность отходит на второй план?
Крупные транзитные проекты — Трансафганская железная дорога (Термез — Мазари-Шариф — Кабул — Пешавар), линия электропередачи CASA-1000 (из Таджикистана и Кыргызстана в Афганистан и Пакистан), газопровод ТАПИ и транспортные коридоры — считаются основным двигателем сближения с Кабулом.
По словам Азизи, страны региона одновременно рассматривают Афганистан как источник угроз и как потенциальный путь выхода на южные рынки.
«Однако экономические интересы и сотрудничество не устраняют и не уменьшают угрозы безопасности. Экономические интересы не ликвидировали опасения в сфере безопасности, а лишь в определённой степени отодвинули их на периферию политических дискуссий», — подчёркивает Азизи.
В то же время Рахматулло Абдуллоев, ссылаясь на исторический опыт, отметил, что большинство проектов, проходящих через территорию этой страны, так и не выходят за рамки проектов.
Можно вспомнить важный проект ТАПИ, о котором много говорили во второй половине 1990-х годов. Другой проект — CASA-1000 — также продвигается медленно. Реализация любого проекта зависит от двух факторов — обеспечения мира и стабильности в Афганистане и выполнения правительством этой страны международных обязательств.
По мнению таджикского эксперта, в будущем основной проблемой в отношениях нынешнего Афганистана со странами Центральной Азии может стать строительство канала Коштепа: после полного ввода этого объекта в эксплуатацию возникнет вопрос распределения воды Амударьи, а его политические, социальные и связанные с безопасностью последствия могут оказать серьёзное влияние на регион.
Угроза, которая не исчезла
Хотя отношения соседей Афганистана с властями этой страны спустя несколько лет относительно улучшились, а «Талибан» неоднократно заявлял, что гарантирует безопасность границ с Центральной Азией и Пакистаном, события последних двух лет свидетельствуют об обратном.
«Несмотря на многочисленные заявления руководства «Талибана», связанные с ИГИЛ и другие джихадистские группировки присутствуют в северных провинциях Афганистана. В этом вопросе просматривается двуличие режима талибов: с одной стороны, они заявляют об обеспечении безопасности на границе со странами Центральной Азии, но одновременно закрывают глаза на деятельность других джихадистских группировок в северных районах», — говорит Абдуллоев.
По мнению Рустама Азизи, недавние события показывают, что формальный контроль над территорией ещё не означает обеспечения устойчивой и предсказуемой безопасности.
Изменился ли сам «Талибан»?
Рахматулло Абдуллоев, сравнивая два периода правления «Талибана» — 1996–2001 и 2021–2026 годы, — сказал, что «заметных и существенных различий не наблюдается»: их власть по-прежнему не признана другими странами и международными институтами, страна находится в изоляции, деятельность международных организаций, особенно правозащитных и гуманитарных структур, ограничена, права и свободы женщин и девушек ущемляются, а преследование военных и чиновников прежнего правительства продолжается.
Рустам Азизи видит изменения в основном в «языке» «Талибана»: они научились говорить на языке дипломатии, ведут переговоры с соседями и представляют себя в качестве гаранта безопасности и устойчивого развития, но не изменились по своей сути.
«Однако этот прагматизм ещё не означает идеологической трансформации или превращения в инклюзивное, ответственное и предсказуемое правительство. Ограничение прав женщин, присутствие террористических группировок, напряжённость с Пакистаном и подавление оппонентов показывают, что между их внешней дипломатией и внутренней политикой сохраняется серьёзный разрыв», — подчёркивает Азизи.
Перспектива: полное признание или «сотрудничество без признания»?
После официального признания правительства «Талибана» Россией, по мнению Рустама Азизи, возможно, некоторые страны региона также постепенно приблизятся к подобному решению. Однако для большинства из них более предпочтительной остаётся модель «сотрудничества без полного признания»: она позволяет решать вопросы торговли, транзита и безопасности, но избегать политической и юридической ответственности, связанной с признанием неинклюзивного правительства.
«Сотрудничество с фактическим правительством Афганистана неизбежно, однако официальное признание не должно быть лишь наградой за захват власти и несколько лет её удержания. Такое признание должно быть связано с выполнением конкретных обязательств, созданием инклюзивного правительства, соблюдением прав граждан и предоставлением реальных гарантий безопасности», — говорит он.
Министр иностранных дел России Сергей Лавров и министр иностранных дел Афганистана Амир Хан Муттаки на встрече в Москве, октябрь 2025 года. Фото ТАСС.
Рахматулло Абдуллоев согласен с тем, что признание со стороны нескольких государств ещё не означает обретения международной легитимности.
«Де-факто Афганистан существует как государство, однако, чтобы достичь уровня де-юре, правительство «Талибана» должно нести ответственность перед собственными гражданами и мировым сообществом. Сохранение средневековых порядков, традиций и обычаев не позволит «Талибану» добиться международной легитимности. Невежественность их идей и методов государственного управления не может соответствовать нормам современного мира», — говорит востоковед.
